К. Гринвуд Радости земные

Да, скажу я вам, неприглядная это картина – утро пекаря. Волосы растрепаны, на лице ноль косметики, под глазами темные круги… Еще бы попробуйте встать в такое время, когда все уважающие себя люди сладко спят. В этот час худые лица здорово смахивают на обтянутые кожей черепа, ну а толстые напоминают иллюстрацию из раздела «Жировоск» учебника судебной медицины. Я толстушка, так что в моем случае это точно трупный воск. Ухмыльнувшись при виде своего отражения в зеркале, я умываюсь, надеваю спортивный костюм и разогреваю в тостере несколько кусочко сдобного хлеба с финиками и грецкими орехами.

Недурственно! Разве что немного пресноватый. Надо будет в следующий раз добавить побольше меду.

1

Я занялась выпечкой хлеба, потому что хотела стать бухгалтером. Будь снисходительны – такая уж у меня логика. Просто мне нужна была работа на полдня, чтобы оставалось время для учебы в колледже, и я ее нашла: меня взяли помощницей в итальянскую пекарню. С четырех до девяти утра я месила тесто, что не мешало мне посещать лекции по экономике, даже несмотря на то что на занятия я прибегала слегка присыпанная мукой.

Время шло, и цифры становились все скучнее, а выпечка все увлекательней. Для меня процесс изготовления хлеба сродни алхимии. Смешиваешь муку с водой добавляешь дрожжи и в результате получаешь горячий ноздреватый хлеб с румяной хрустящей корочкой…

В четыре утра мозг частенько дает сбои. О чем бишь я? Ах, ну да! Я точно помню тот момент, когда приняла это судьбоносно решение. В один прекрасный день, в самый разгар деловой встречи (речь шла о передачи контрольного пакета акций), когда босс распинался по поводу колебаний валютного фонда и я должна была с восторгом внимать, у меня в мозгу что-то щелкнуло. Мне просто стало все равно. Передо мной сидел наш клиент, отягощенный кучей проблем, а мне было наплевать. Ведь у этого мерзавца и так денег – куры не клюют!

С таким отношением к делу работать – во всяком случае работать бухгалтером – нельзя. Оставив на столе у босса заявление на выплату увольнительного пособия, я отправилась домой. С наслаждением скинув ненавистные туфли, я сняла надоевший деловой костюм с дурацкими подкладными плечиками, облачилась в штаны и футболку и поклялась, что больше ни за что в жизни не надену шпильки и стану зарабатывать на пропитание себе и Горацио иным способом. Я вернулась в пекарню и стала трудиться там полный рабочий день, чтобы полностью овладеть профессией. Когда я уходила из семейного предприятия булочников Пальяччи, папаша Тони, расчувствовавшись, презентовал мне порцию своей фирменной дрожжевой закваски.

Она и теперь со мной, жива и здоровехонька, поднимается в бадье, а я подкармливаю е сахаром и держу в тепле. Закваску нужно холить и лелеять. Мамаша Пальяччи, между прочим, имела обыкновение разговаривать со своей закваской. Пока у меня не было Горацио, я тоже иногда разговаривала. Теперь же чаще общаюсь с котом и очень надеюсь, что закваска на меня не в обиде.

2

Сейчас я держу собственную пекарню «Радости земные» в центре города на Каликоу-элли. Слыхали про Иеронима Босха? Вон на стене рядом с витриной репродукция его «Сада радостей земных». Картину с удовольствием разглядывают покупатели, если им приходиться пару минут постоять в очереди.

Мне нравиться жить в городе. Даже в четыре часа утра тут бурли жизнь, хотя, откровенно говоря, это не всегда к добру. У нас в районе полным-полно наркоманов. Поэтому мне пришлось разориться на жутко дорогие кодовые замки со штырями и двери из нержавейки. Не могу же я рисковать здоровьем людей: вдруг какой-нибудь нарик уронит шприц в тестомешалку? Придется выбросить чертову уйму хлеба!

Горацио положил мне лапку на колено, деликатно намекая, что он не прочь приступить у утренней трапезы. Я отодвинула послание в сторону – потом прочту. Город кишит психами. Насыпая в плошку сухого корма, подумала: интересно, кому пришло в голову делать кошачий коктейль в виде сердечек и рыбок? Вряд ли это имеет какое-либо значение для кошек. Да мой Горацио, если проголодается, смолотит все что угодно, в том числе и кошачий алфавит, даже если из букв подушечек сложится слово «Отрава», и прекрасно обходиться без специальной миски с надписью «КОТ». А кому еще приспичит грызть забавные фигурки сухарики со вкусом рыбы из плошки, стоящей на полу, даже если в них содержится полный набор витаминов и минеральных элементов? Не знаю. Я, во всяком случае с тех пор как стала взрослой, таких любителей еще не встречала.

Пора печь хлеб. Налив вторую чашку кофе, спускаюсь по лестнице в пекарню. Снизу уже поднимается тепло. Покончив с завтраком, Горацио составит мне компанию. Будучи джентльменом, он считает недопустимым принимать пищу в спешке. И потом он должен привести себя в порядок: нельзя же спускаться с крошками на усах! В пекарне его ждет встреча с Мышиной Полицией – суровой, но милой парой, значительной уступающей ему в изысканности манер. Горацио – истинный аристократ. Иной раз меня посещает мысль, что я – увы и ах! – не в силах соответствовать его высоким представлениям об истинной леди.

Вхожу в пекарню, щелкаю выключателем и жмурюсь от яркого света. А в ноги мне бросается Мышиная Полиция, давая понять, что всю ночь трудилась, не покладая лап, и за свое рвение заслуживает добавки «Китти Динз».

Пересчитываю трупы – семь мышей и (брр) восемь крыс, одна размером с котенка, – я поблагодарила четвероногих блюстителей порядка за отличную службу и поощрила материально, насыпав в плошку еду.

3

А теперь, с вашего позволения, я их представлю. Справа Хекл, сотрудник Отдела по борьбе с грызунами, – черно-белый экс-котяра потрепанной наружности, с обкусанными ушами и перебитым хвостом, в свое время знатный уличный драчун, ныне в отставке. А слева – сотрудник Отдела по борьбе с грызунами Джекилл, полная сил черно-белая экс-киса, когда-то родившая у меня под тестомешалкой котят и с тех пор раз и навсегда утратившая интерес к супружеству. Когда Хекил позволил себе приблизиться к ее чадам, она нанесла ему удар по корпусу справа, которому позавидовал бы сам Майк Тайсон, и с то поры между ними установились отношения, основанные не только на взаимном уважении, сколько на равновесии страха. Впрочем, я наблюдала, как Хекл позволяет Джекилл облизывать его уши, а однажды застукала Хекла в процессе обхаживания Джекки. Когда они поняли, что я за ними слежу, оба заметно смутились. Хотя, на мой взгляд, отношения у этой пары чисто дружеские.

Итак, под уютное похрустывание и одобрительное посапывание я приступила к замесу первой партии хлеба. Ржаная мука, сахар, дрожжевая закваска, вода, порция пшеничной муки, чтобы хлеб получился воздушней, – теперь можно включать машину. Скажу без ложной скромности: мой черный хлеб с удовольствием покупают рестораны восточно-европейской кухни. У меня отменная натуральная кислая закваска.

Еще у меня есть постоянный заказчик на докторский хлеб, полностью обезжиренный и абсолютно диетический. Я не сказала покупателю, что в хлебе, если он не сдобный и не сладкий, жиров нет и быть не может. Думаю, я не погрешила правилами торговли. В докторском хлебе нет и клейковины, поэтому, чтобы тесто поднялось, я добавляю в него пекарский порошок. Что за хлеб без клейковины? Ни вкуса, ни питательной ценности… Но ничего не поделаешь! Как справедливо заметил какой-то капиталист, клиент всегда прав. Выходит, по-честному: потребитель получает нечто съедобное, чуть-чуть вкуснее опилок, а я получаю деньги. Хотя, если откровенно, изготовление такого продукта удовлетворения не приносит. Без глютена хлеб сильно крошиться, а без соли, сахара и специй полностью теряет вкус. Не понимаю, почему бы любителям докторского хлеба не пожевать отрубей в чистом виде: вкусовые ощущения те же, но обойдется это куда дешевле…

4

Помню, как-то раз, доставив поднос докторского хлеба на одну диетическую тусовку, я почему-то пробормотала себе под нос: «Съешь опилок и умри – пусть все ссохнется внутри!». На самом деле я, конечно, не имела в виду ничего плохого. Итак, докторское тесто готово, раскладываю его по формам и ставлю в печь. Стоит добавить жидкость в пекарский порошок – и начинается химическая реакция. Теперь все зависит от моей расторопности. Ставлю формы на салазки и задвигаю в печь, затем включаю таймер.

Пока выпекаются кирпичи из опилок, можно заняться французскими булками. Закваска папаши Пальяччи, пшеничная мука, немного растительного масла, теплая вода. Ну, давай, поднимайся! Как только опилки поспели, отправляю в печь булки. Что-то меня сегодня потянуло на яблоки. Достаю банку с начинкой для яблочного пирога (да-да, не стоит меня упрекать: мне еще придется полчаса чистить картошку для завтрашнего картофельного хлеба!) и протягиваю руку за консервным ножом….

 

Leave a Reply